«Наука и вненаучное знание» в курсе философии науки - страница 4

^ А.Л. Никифоров

Я намеренно пишу слово «критика» в кавычках, ибо несмотря на суровый, порой даже грозный тон моих оппонентов, они, по сути дела, соглашаются со мной по всем существенным пунктам.

Ну, вот, скажем, В.Н. Порус прекрасно рассуждает о парадоксальности рациональности, о внутреннем разложении «цитадели рационализма», об изменении культурного контекста философии науки и т.п. Но ведь все это служит дополнительным подтверждением моего тезиса о том, что идеи Поппера остались в прошлом! Все мои оппоненты также согласились с тем, что принцип фальсифицируемости проблемы демаркации не решает, да и сама проблема была сформулирована упрощенно: нет четкой границы между наукой и ее окружением. Но все-таки, говорят они, нужно искать дополнительные критерии научности. Что я могу ответить? – Ищите, господа, может быть, что-нибудь и найдете!

В.Н. Порус упрекает меня в том, что я чрезмерно упростил фальсификационизм Поппера, что от «наивного» фальсификационизма шло движение к «утонченному» фальсификационизму и, в конце концов, - к методологии научно-исследовательских программ. Но ведь двигался Лакатош, а отнюдь не Поппер! Попперовский же фальсификационизм, с чем согласен и Порус, был отброшен уже его собственными учениками.

Интересны оценки попперовской схемы развития знания. М.А. Розов соглашается с тем, что эта схема «не универсальна», хотя и может подойти для описания некоторых эпизодов развития науки. Ну, с этим я спорить не буду. Важнее другое. М.А. Розов мимоходом, как нечто само собой разумеющееся, замечает, что «кумулятивизм давно отброшен». Конечно, после появления работы Куна и обсуждения проблемы несоизмеримости мы стали осознавать, что научное знание растет не как кристалл или снежный ком. Однако мысль о том, что с течением времени – несмотря на научные революции, смену теорий, отбрасывание устаревших идей и даже фактов – научное знание все-таки увеличивается, растет, становится точнее и глубже, - эта мысль не отброшена и едва ли когда-нибудь от нее всерьез откажутся. Вопрос простой, но принципиальный: знаем ли мы сегодня об окружающем мире больше, чем знали античные греки, или они знали не меньше нас, но просто знали иное? Думаю, что и сам Поппер согласился бы с первым. Но это и означает признание кумулятивизма, пусть и не столь наивного, как раньше.

Я утверждал, что схема Поппера не выражает развития и роста знания, поэтому ему не удалось решить главную проблему, которую он перед собой поставил. Но «разве изменение наших проблем и изменение наших теорий не является свидетельством роста наших научных знаний?» - патетически спрашивает В.Н. Садовский. Прошу прощения, но вынужден напомнить уважаемому Вадиму Николаевичу, что изменение еще вовсе не означает развития и роста: думаю, за последнее десятилетие мы с ним довольно сильно изменились, но вряд ли это изменение является свидетельством нашего роста и развития. Что же касается «методологических принципов эволюционной эпистемологии», то я о них, конечно, слышал, поскольку несколько лет трудился в секторе эволюционной эпистемологии. Тем не менее, мне трудно понять, какое отношение к теории научного знания имеет попперовское расплывчатое истолкование понятия знания.

Короче говоря, в рассуждениях моих оппонентов я не нашел каких-либо серьезных аргументов против высказанных мной тезисов. Думаю, что в основном они с ними согласны, а вступили в спор только потому, что усмотрели в моем выступлении попытку как-то принизить значение работ Поппера для философии науки. М.А. Розов даже упрекает меня в противоречии. Но у меня не было такого намерения! Я высоко ценю работы этого блестящего мыслителя и считаю, что вместе с Р. Карнапом, Л. Витгенштейном, Т. Куном, П. Фейерабендом он внес значительный вклад в развитие философии науки ХХ в. Но этот вклад, как мне представляется, остался в прошлом. В.Н. Порус предлагает рассматривать конструкции Поппера как «строительные леса» (этот образ навеян, по-видимому, Витгенштейном). Я вполне с этим согласен и предлагаю отбросить эти «леса» как исполнившие свою функцию. Впрочем, если у моих оппонентов действительно есть что сказать о жизни идей Поппера в XXI веке, они могли бы организовать написание труда о Поппере – с анализом, критикой, защитой и развитием его идей. Боюсь, правда, что такой труд оставит публику совершенно равнодушной.

Я благодарен В.Н. Порусу, М.А. Розову и В.Н. Садовскому за то, что они обратили внимание на мои заметки о Поппере и критически оценили их. Думаю, нелицеприятные и дружеские дискуссии такого рода чрезвычайно полезны для развития философии. Однако я вижу какую-то иронию в том, что в нашей дискуссии о Поппере по-видимому только я и остался на позициях фальсификационизма: раз идеи Поппера уже обнаружили свою несостоятельность, их следует считать фальсифицированными и отбросить.

Кафедра
^ Н.И. Мартишина. Тема «Наука и вненаучное знание» в курсе философии науки

К вопросу о разграничении и соотношении науки и вненаучного знания, о составе и свойствах вненаучного знания приходится обращаться в процессе преподавания философии несколько раз. Во введении к обычному курсу философии для студентов нефилософских специальностей, давая общую характеристику философского знания, нельзя не затронуть проблемы научности философии, что требует указания на существенные черты научного мышления. При рассмотрении проблем теории познания, также в рамках общего курса, необходим уже более подробный анализ видов познания и специфики каждого вида; программа ГОС по дисциплине «Философия» содержит формулировку «Научное и вненаучное знание». А в специализированных курсах истории науки, философии науки, логики и методологии научного исследования для студентов-философов, магистров, аспирантов вопрос о том, что такое наука и в чем ее отличие от других способов постижения мира, является ключевым (необходимо начать с образа науки, а отчетливо обрисовать этот образ можно, сравнивая науку с тем, что наукой не является) и базовым для решения многих других вопросов (например, датировка возникновения науки практически всецело определяется тем, знание какого типа мы ищем в истории и от каких видов знания его отличаем). Кроме теоретического интереса, этот вопрос имеет и прикладное значение: для современного человека, приученного доверять тому, что называется «научным взглядом», и живущего в условиях активной экспансии квазинаучного знания, понимание различий между наукой и тем, что лишь кажется научным, является необходимым жизненным навыком..

Преподаватель, приступающий к рассмотрению данной темы, встречается с вполне понятным затруднением…




2293570026850869.html
2293694835877438.html
2293760125227206.html
2293847336823859.html
2293879057473208.html