АБСОЛЮТНЫЕ ПОТРЕБНОСТИ, ПОТРЕБ­НОСТЬ АБСОЛЮТНОГО - Александр Акулов СКВАЖИНА


^ АБСОЛЮТНЫЕ ПОТРЕБНОСТИ, ПОТРЕБ­НОСТЬ АБСОЛЮТНОГО. Потребности, побуждаю­­щие человека к деятельности, превышающей уровень прижизненной практики человека и человечества. Важность этих потребностей не умаляется тем фактом, что они возникают из различных дисгармонических моментов индивидуального раз­­­ви­тия, неправомерных спонтанных воззрений, лож­ных формулировок вопросов, фантастических пред­ставлений и т. п.

В некоторой степени абсолютным потребностям отвечают наиболее теоретические или удаленные от сиюминутных запросов области наук, искусство, философия. Независимо от теоретического или художественного уровня соответствующих работ, попытки решить те или иные "вечные", "абсолютные" вопросы носят, как правило, наивный характер. Уровень мастерства оказывается ложным знаком авторитетности.

Абсолютные потребности выходят за грань человеческой оболочки, и потому потребность абсолютного деструктивна в своей основе. В качестве суррогата удовлетворения потребности абсолютного выступают психоделические восприятия в их компарации с обыденными восприятиями, подделки общей теории всего в теоретической плоскости и претензии на шедевры в художественной сфере.

Выход на некую универсальную дочеловеческую ось, игнорирующую частную культурную символику, во многом остается мечтой.


АНТИИНФОРМАЦИЯ. Бесструктурно-то­ни­­­­­­­­чес­­­­­кий (бесструктурно-тоновый, нерациональный) аналог сообщения (сигнала).

Конкретная антиинформационная данность — это менее интенсивное иррациональное, являющееся подобием (по тону, а не по структуре) более интенсивного, предельного или запредельного иррационального.

Антиинформационное всегда содержит в себе момент ожидания и тоновую лестницу потенцирования интенсивности.

Субъективное антиинформационное ненасыщенно и проявляется в реальных мистических ощущениях.


^ АСТРАЛ, АСТРАЛЬНОСТЬ, АСТРАЛЬНЫЙ ПЛАН. Особым образом модифицированная совокуп­ность всех ощущений субъекта (среда). В первую очередь мы имеем здесь сновидийную или парасновидийную внешнюю субъективную среду (квазисреду), коррели­рующую с трансформированными соматическими данно­стями (соматическим облаком, телесными ощущениями).

В астрале существуют четкие возможности внезрительного самовиденья и зрительных впечатлений. В самых простых случаях имеет место смешение среды виденья (квазисреды) и среды зрительных представлений (интрофотосреды). В сложных случаях среды виденья умножаются (присутствие в различных местах одновременно, многомерные представления). Мнестические отчеты о происходящем в астрале довольно условны: возможно понижение астрального до статуса обычного сновидения либо превращение сновидения в астровúденье.

Общая черта многих "выходов в астрал" — наличие сновидного полета, характер которого может быть самым различным и зависит от типа астральности. Индивид летит, находясь в человекоподобном или — зооморфном (бабочка, кузнечик, птица) теле, либо приобретая в процессе полета форму "огонька", "светящейся точки", желтого или красноватого плазменного облачка. Интересно, что при этом индивид видит себя не только изнутри, но и извне. Дается виденье из измененного "тела" и виденье этого измененного тела из некого нечто. Ко всему этому изредка добавляется узрение своего обычного оцепеневшего "тела", что образует метафизический парадокс, поскольку некоего внепсихического или отчужденного тела не может быть. Многочисленные нелепости астрала нуждаются в дополнительных прояснениях, в удалении контаминации. Совершенно неясно, почему тело-паразит видит точно так же, как и тогда, когда оно пользуется телом-носителем при рассматривании посторонних людей. Вышеприведенная фраза метафизически неправильна, но она соответствует трафаретным визионерским описаниям и обычным порочным кругам естественных наук. Метафизическое снятие может заключаться в уничтожении понимания тела как тела и сведении его к совокупности ощущений. Тогда и возникает вопрос о том, почему так странно смешиваются новые и старые восприятия, и возникает подозрение о дополненности интенционного иероглифа ярким пред­­­ставлением, которое проецируется как экстраналичное.

Во время полета зооморфные развертки устраняют чувство страха и боязнь падения — очевидно, в этом и состоит их функциональность. При наличии таких разверток видимый мир (квазисреда) необычно красочен, наполнен сочными цветовыми оттенками. При полете в виде плазменного облачка многие развертки исчезают, видимость становится темноватой, сумеречной, хотя могут выделяться те же предметы и цвета, что обычно. Чаще всего астральность характеризуется возможностью быстрой смены ракурсов восприятия, срезов существования; это превращает время в протяжение, вызывает наложение разнородных картин, совмещение в одном "здесь" и "там".

В переходном случае от гуманоидной соматики к зооморфной чувство тяжести в той или иной степени сохраняется (полуневесомость). Возникает сновидийное явление необычных прыжков через высокие деревья, здания и т. д. Иногда такое умение дополняется, полуобъясняется использованием шестов, канатов, появлением крыльев. Даже если индивид не летит и не прыгает, а "идет", поражает быстрота его передвижения и другие необычности (до каких сновидийному сознанию часто нет никакого дела): за несколько секунд пересекается целый континент, субъекту удается пересечь океан, непроходимую тайгу.

При полетах в виде облачка страхи и радости бытия отступают, особое значение приобретают всякого рода умствования и узрения (становится как бы доступной вся причинно-следственная связь событий, сплошность мироздания, "законосущности", объясняющие цель и наличие мира).

Иногда тело путешествия не осознается или почти не осознается и дается лишь присутствие при ощущениях.

Под многими наблюдениями "астрального" мож­но подписаться, и все же они не могут не вызвать скепсиса. Привлекать для анализа чей-то чужой опыт практически невозможно. Дело не только в необходимости отсечения явлений, связанных с психопатологической симптоматикой и вызывающих те или иные артефакты. Соображения оккультистов и отдельных энтузиастов выхода в астрал по своим представлениям и стилистике все еще носят средневековый характер, что связано с наивным реализмом и верой в наличие "того" и "этого" мира, с рассмотрением субъективного как объективного. Выходящие в астрал, как пра­вило, не обращают внимания на то, что субъективен не только "астральный мир", но и мир обычного бодрствования. Новый терминологический балласт в виде слов "биоэнергетика", "биополе", "информационное поле" окончательно превращает усилия по концептуализации в нечто бессмысленное. Попытке отпрепарировать тонкие данности должны соответствовать столь же тонкие теоретические методы, а вовсе не заимствования из смежных сфер, философии домохозяек и пересыщенной мифами "эзотеричности". Главное — отказ от превращения субъекта в объект. Вместо концепций "духа" и "тела", "грубого" и "тонкого", "астрала" и "ментала" мы предлагаем гипотезу о полисубъективности человека. Субъекты — это вовсе не тела. Тело — только некоторый ощущенческий момент самоотчуждения. Всякое виденье — потеря, растрачивание, выход от "себя" в сторону, проведение демаркации, сотворение символа.

Однако введение монад при описании многих конкретных явлений неоправданно — "тонкий мир", то есть тонкий субъект, требует отхода от привычных представлений о времени, а значит, такого дифференцированного подхода, какой возможен только в астрале — бумага и истинная концепция времени несовместимы. Фактически холстом, бумагой, табулой является мир дления человеческого сознания, но увидеть немгновенный рисунок, на ней изображенный, или, наоборот, неинерционный рисунок можно только "извне", а чем больше мы погружаемся в это "извне" — тем более исчезает обычно понимаемое время.

Палеоядро субъективного сознания, освободившись от детерминант обычного бодрствования, как бы регрессирует, но приобретает чрезвычайные "интеллектуальные" способности узрения. Узкая возможность бытия субъекта подменяется более широкой родовой и сверхродовой полосой данностей. Это оборотная сторона расструктуривания, дающая возможность как бы независимых оценок, эвристических посылок. Мнестические передачи "астральной жизни" в жизнь обычного бодрствования (если иметь в виду наглядный аспект), как правило, близки к нулю. Даже некое профессиональное расшатывание барьера между астральными и обычными средами не меняет положения дела.

Высокий астрал — вовсе не трансформативность. Он — эпицентр. Более "низкие планы" — результаты смешения различных видений за счет очень быстрого разворачивания интегративно-то­ни­­ческих ощущений в дифференцированные (подобные обыденным). Кажимость предметности и событийности, похожих на бодрственные, этим и объясняется — чрезвычайной быстротой воплоще­ний и разворачиваний. В действительности высокий астрал (собственно астрал, палеоядро сознания) — великое множество шагов назад по онтогенезу и филогении. Индивид в полном астрале — своеобразное бесклеточное существо, либо микроабсолют.


БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ. 1. Термин, неверно при­ла­­га­е­мый к человеческой психике. Практически в здесь-теперь-так для субъекта нет ничего бес­сознательного. Обычно за бессознательное принимают или с бессозна­тельным путают ощущения, проходящие амнестично или почти амнестично (для последующего потока здесь-теперь-так данного субъекта), подпороговые раздражения, периферийные ощущения вне зоны внимания и сосредоточения, метапсихическое (процессы в гипотетических смежных созна­ниях, закрытых для данного), "закрытые" нейродинамические процессы (не имеющие репрезентации в здесь-теперь-так наблюдаемом).

Сновидения, галлюцинации — не бессознательны. Никакой необходимости при­бегать к термину "бессознательное" при истолковании автоматической деятельности, ошибочных и ущербных действий, поступков, откорректированных помимо наличного сознания нет. Это связано с тем простым фактом, что какой-либо произвольной деятельности в чистом виде вообще не существует.

2. При ином подходе бессознательным является абсолютно все субъективно-сознательное (сознательное субъекта), ввиду того, что феномены в сознании не объяснимы феноменами же, то есть получается, что сознание бессознательно в плане непроницаемой для него собствен­ной подложки (или психического в плане психейного). Однако если подразумевать некие иные сознания за рамками наблюдаемого субъективного сознания, то термины "сознательное" и "бессознательное" будут относительны.

Косвенные кажимости управления, произвольности — все те же лев-толстовские веревочки в руках детей, идущие не к лошади, а к планкам несущейся кибитки. Разница только в возможности недуального параллелизма: человеческое сознание — всего лишь часть скрытого, поглощенного.

Деление на то, что является субъективно сознательным и что таковым не является, более фундаментально, чем какие-либо анало­гичные подразделения обычных рабочих гипотез. По сравнению со столь мощным разделением разница между различными субъективными проявлениями по степени "произвольности", бодрствования — небодрствования и т. п. несущественна, сам термин "бессознательное" оказывается размытым. Более пригодны такие термины, как: "безотчетное", "непроиз­воль­ное", "машинальное", "стереотипное", "импульсивное", "реф­­­­лек­тор­ное", "безмотивное", "автоматичное", "неосознанное" (субъективно).

Только "объективно" судить о конкретном внутреннем состоянии невозможно. Например, никто не знает, насколько умствен, интеллекту­ален лунатик во время выполнения "сомнамбулических" действий, какой именно из его внутренних субъектов в это время включен.

Иногда возникает доминанта бесструктурного, дерационализированного сознания. Не будем говорить о сне без сновидений или об обморо­ке, но можно ли проникнуть в бесструктурное содержание дремоты? В истории культуры понятия "беспредметное", "бестелесное" принима­лись чаще всего однобоко, относились к объектам совершенно условным, а о сознавании беспредметного, бестелесного в прямом смысле этих слов речь не шла.

Процессы перепайки неких внутренних контактов, перераспределения доминант и ценностных акцентов в том или ином кажуще неупорядоченном сновидном диалоге-развертывании вполне осознаются в каждый данный момент, но уже на небольшом временном интервале сливаются в нечто одно, могут оказаться провалом в никуда, психической аннигиляцией. Это слитие в фон, тон, гул обращается как бы в мифологемную неразделенность неба и земли, соприсутствие духу. Многие иные состояния под грифом "НЕИЗВЕСТНО ЧТО" объявляют бессознательными. Чисто лингвистически с такой традицией приходится считаться, но назы­вать бессознательными субъективные феномены или состояния, в кото­рых хотя бы в диффузном виде эти феномены п р и с у т с т в у ю т, — грубейшая ошибка.

3. ОНТОЛОГИЧЕСКОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ (например, у Эдуарда Гартмана) — фактически внутрифилософское порождение, связанное с попытками интеллектуальной утилизации эволюционных и других естественнонауч­ных фактов при ошибочном помещении материи внутрь мира ощу­щений. В отношении онтологического имеет смысл говорить или об объектив­ном сознательном, или о том, что ни сознательным, ни бессознатель­ным не является (недобытийное). В философской космологии часто при­ходится рассматривать бессознательное как завернутое сознательное (инвертированное), бессознательное (неосознанное) как сознательное иного или множества иных составляющих (синдром псевдоматериализации).

4. Бессознательное в виде отодвинутого прошлого сознательного, автоматически не опознанного или в качестве сжатого артефакта, присутствующего в настоя­щем сознательном.

Такое рядоположение не лишено условности, но до какой-то сте­пени моделирует спонтанность рационального восприятия, слитность перцепции с апперцепцией. Некоторые элементы настоящего можно упо­добить записанным в прошлом фразам, здесь-теперь ставшими неразбор­чивыми, но, тем не менее, выполняющими функцию некоторого основания.

Таким образом, в сфере обыденной и научной бессознательным часто называет незнакомое, неизвестное, чуждое или отчужденное сознательное.


^ ВОЛЕВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ. Совершенно бесфор­менные ощущения-импульсы, не имеющие внут­ри себя никакой чувственной и смысловой окраски. Входят в комплексы хотения, намерения, решения, желания, влечения (относительно активные), соприсутствуют изменениям внешнего или внут­реннего состояния и вообще движению-изме­нению (относительно пассив­ные). Волевые ощущения не имеют в себе тенденций, направ­ленностей, векторов, но часто могут быть истолкованы в контексте конкретной ситуации. Фактически В. о. — индифферентные центры кристаллизации, играющие ту или иную роль в зависимости от предсуществующих психи­ческих градиентов и наличных факторов ситуации.


Фиктивными построениями над волевой сферой являются представления о силе воли, судьбе, роке и т. п. Иногда названные фикции приобретают медитативную силу, однако в качестве действительных рычагов выступают не они, а скрытые акцентуализации, связанные с суггестив­ным.


ЖИВОПИСНОСТЬ (в неспецифическом смыс­­­ле).

Ощущение эстетической полноты развертывания смысла и тона, сверхвыразительная детализация и наоборот — ощущение выразительности средств и прозрачности символов на той или иной ступени превращения структуры в тоносмысл.

В ощущении живописности слияние дионисийского и аполлоновского неполно, преобладает либо одно, либо другое.

Основа ощущения живописности — беспредметное в предметном:

1) зримое воплощение беспредметного в изображаемых предметных структурах;

2) теряющаяся предметность, размывающаяся, растворя­­­­ющаяся, позитивно-эстети­чески аннигилиру­ю­щая.


В подражательном искусстве художник не ищет новых для него чувств, но инстинктивно пытается передать общезначимые (канонические).


ИНОБОДРСТВОВАНИЕ. Фундаментальные (базо­­­­­­вые) психологические состояния различного происхождения и значимости, которые с точки зрения человека в состоянии тривиального бодрствования не являют­ся ни обычным бодрствованием, ни сновидийным состоянием, ни сном без сновидений (в последнем случае предположительно). Примеры: лунатизм, визионерство с потерей атрибутов обыденной ситуации, но с сохране­нием "тела", визионерство при наличии метаморфированного "тела", некоторые виды дремоты, сна на ходу, пауз-лакун в тривиальном бодрство­вании, истинные галлюцинации, подлинное состояние паники (с после­дующей ретроградной амнезией) и др.

Есть масса состояний между бодрствованием и инободрствованием: постгипнотические запрограм­­­­мированные действия, полноценное вхождение актера в роль, элементы психического заражения — непроизвольные под­ражания.

Предполагаются возможности более существенного инободрствования.

Часто даются частичные переориентации в характере действитель­ности при наличии сильного эмо­­цио­­нального контакта с воображаемым: во время просмотра фильмов, чтения книг, участия в розыгрышах, необычных ритуалах и т. п.


ИСКУССТВО (как психологическая данность). Такая представленность образов неинтегративного плана действительности, какая кажуще воз­буждает те или иные достаточно нерациональные интегративные планы, актуализирует их.

В подавляющем большинстве случаев под предметом подобного вос­приятия подразумевается соз­дан­ное человеком, но не исключено и искусство "природы". Однако и в последнем случае необходим человек, который смог бы обратить на что-либо внимание, выделить, зафиксиро­вать и т. п., например, отыскать и установить в музее минерал необычной формы, кажущийся рукотворным.

В этом понимании термин "художественное" требует большей дифференциации, хотя и здесь возможны исключения, ошибки в экспертизе.


Намечена тенденция искусства к универсализации, отход его от сугубо этносной и этосной семантики. Искусство в современном понимании должно облекаться в форму, доступную чувственному восприятию, и в то же время выходить по содержанию за человеческую ограниченность обыденным.


ЛОЖЬ. Фундаментальный первообразующий эле­­­­­­­­мент (сеть элементов) восприятия и коммуникации, составная часть большинства истин. Свя­зана с неизбежной аберрацией действительности в процессе ее умноже­ния и суперпозиции.

Человеческое вúденье, мирочувствование, искусство, науки факти­чески основаны на Л. Искусство обязано лгать по самой своей сути. При этом искусство выступает не как подделка действительности, а как средство обмана, извращения, подспудной модификации психи­ческого. В науке Л. либо специально оговаривается под видом тех или иных посылок и искусственных приемов, либо остается неявной как в виде методологической лжи, так и в виде разности между науч­ным мировоззрением и предполагаемым кардинально-истин­ным мировоззре­нием.

Казалось бы, задачей философии является очистка мировоззрения от Л., представление мировоззрения, соответствующего "действительно­му положению вещей", но история философии показывает ложность всех дошедших до нас философских учений. Тем не менее, очистка мировоззрения от Л. — главная цель философии и наличие такой цели — критерий изначально верно ориентированного философство­вания.

Различение естественной и искусственной, непреднамеренной и преднамеренной Л. нисколько не облегчает каких-либо этических раз­граничений. У различных человеческих психотипов одна и та же (одноро­дная) Л. может возникать на различных умственных уровнях, по-разно­му связываться с явлениями забывания и контаминации. Аналогично неоднозначно проведение разделения грубость-тон­кость, где одинаково негативно могли бы оценивать­ся и "грубая правда", и "грубая ложь".

Религиозная Л. может быть связана с психотехниками и теми де­шевыми аффектами, которые предоставляют наивность и конформизм.

Онтологически Л. выглядит как конгломерат вычлененностей, связность неполноценных бытийностей. Постсубъективное творение лжи — продолжение заблаговременно начатого процесса.


^ МИСТИЧЕСКОЕ, МИСТИКА. 1. Реальные тонкие неспецифические ощущения бесструктурного характера, витально и эстетически сверхзначимые. С эмоциональной сферой прямым образом не связаны.

2. Обычно под мистикой понимают попытки рационального объясне­ния или рациональных демонстраций того, что совершенно не раци­онально и рациональному объяснению не подлежит.

3. Общие наименования действий, образов, явлений, потенциально способных стимулировать возникновение особых тонических (бесструк­турных) восприятий, в частности, мистику в значении 1.


МУЗЫКА (в неспецифическом смысле.) Ощущение проница­емости границ восприятия, означающей разлитости духа, здесь-теперь происходящих родов смысла существования. Проявленное в виде реального неакустического тона воспоминание о праданностях.

Возможна обычная музыка, в которой нет МУЗЫКИ, и пейзаж, который источает последнюю.


НАДОБЩЕНИЕ. 1. Общение через людей, а чаще через другие посредники (тексты, книги, архитектуру, музыку, ланд­шафт и т. п.) человека с цивилизацией в целом и нечеловеческими сущ­ностями.

Далеко не всякий предмет искусства может быть таким посредником.

2. Общение с использованием названных выше посредников людей через эпохи и расстояния. Сред­­ства индивидуальной связи (телефон, телеграф и т. п.) здесь не подразумеваются.


НЕОСОЗНАННОЕ. 1. Недоосознанное. Неосоз­­­нан­ное внутри сознатель­ного. Тот или иной шифр внутри субъективного сознания, неосознава­емый временно, постоянно, абсолютно. Мы можем не знать числа види­мых предметов, можем не сразу ухватить смысл фразы на иностранном языке, хотя все ее слова знакомы и т. д.

2. Неосознанное, касающееся скрытых мотивов (элими­­нантов). Выделять какую-либо среду в связи с наличием скрытых пружин поведе­ния и придавать ей характер структуры не имеет смысла.

Не только поведение апеллирует к скрытому, не только грезы и сновидения, но и все субъективное сознание. Вследствие этого членение оборотной сторо­­ны субъективной данности и вписыва­ние ее в исчисляемое каким-либо процессом натурфилософское время и геометрическое пространство приобретает фантастические и чисто фиктивные разграничительные черты.


2299428968081951.html
2299551256695138.html
2299633201945268.html
2299706843725460.html
2299801296071073.html